Великая эмиграция

Миграция началась в Швеции давным-давно. На протяжении Средних веков германские купцы, объединявшиеся в торговые cообщества, были самой крупной иммигрантской группой.  За ними следовали финны, которые стали селиться в Швеции в XVI веке. Цыгане-иммигранты впервые появились в Швеции еще в XVI веке, тогда как валлоны — франкоговорящие уроженцы Бельгии — начали приезжать сюда в конце XVII века — по мере того, как в стране стала развиваться черная металлургия.

Другой ключевой группой иммигрантов стали евреи, которые впервые появились в Швеции в XVIII веке — наряду с французскими художниками и интеллектуалами. По мере того, как по всей стране, словно грибы после дождя, начали расти здания из кирпича, потянулись в Швецию и итальянские ремесленники: квалифицированные каменщики и штукатуры.

Однако ни одно другое событие, связанное с миграцией, не изменило культурный ландшафт страны в большей степени, чем колоссальная эмиграция шведов в Северную и Южную Америки и в Австралию — начиная с 50-х годов XIX-го и до 30-х годов ХХ-го века. Целых полтора миллиона уроженцев Швеции покинули страну в надежде избавиться от бедности и избежать религиозных преследований, а также в поисках лучшей жизни для себя и своих близких. Эта цифра эквивалентна 20% мужчин и 15% женщин, появившихся на свет к концу XIX века.

Основные причины для отъезда из Швеции в период великой эмиграции:

  1. бедность
  2. религиозные преследования
  3. неуверенность в завтрашнем дне
  4. политические факторы
  5. жажда приключений и «золотая лихорадка»

Пиковым годом великой эмиграции стал 1887-й, когда более 50 000 человек уехали из Швеции — большинство в Северную и Южную Америку. Этот рекорд был побит всего однажды — в 2011-м, когда из страны эмигрировали более 51 000 человек   — но на этот раз большая часть перебралась в другие европейские государства, а некоторые — в США и Китай. Также стоит отметить, что в 1887 эмигранты составляли 1% от всего населения, а в 2011 — всего 0,5 процента.

Узнайте больше о великой эмиграции на Statistics Sweden (по-английски)

Карл-Эмануэл Анелль, шведский эмигрант

Portrait of Carl Emanuel AnellВ 1908 Карл-Эмануэл Анелль уехал из Швеции в США — однако сначала он отправился в фотоателье. Фото: Фрида Велин

Перед тем, как молодой человек уехал в США, он зашел в фотоателье Фриды Велин, чтобы оставить семье сделанную напоследок  карточку. На этой выцветшей фотографии изображен юноша с очень серьезным выражением лица, в кепи — и с тросточкой, которая ему абсолютно без надобности. Его имя — Карл-Эмануэл Анелль, ему двадцать лет, и родом он из Аскера, что в шведской провинции Нэрке.

На дворе стоял 1908-й, и он был одним из тех 20 000 молодых шведов, что покинули родину в этот год. Они относились скорее уже к рабочему классу — а не к крестьянам, как предшествующие поколения эмигрантов, и мало-помалу обосновались в крупных городах — таких, как Чикаго и Сиэттл.

В конце 1908 года Карл сел в вагон поезда, следовавшего в Копенгаген. Оттуда его путешествие продолжилось до Ливерпуля, где он поднялся на борт Campania, эмигрантского судна, которым владела компания Cunard Line. Путешествовал он третьим классом — дешевле билетов было не найти. 9 января 1909 Карл прибыл в Нью-Йорк. Пожалуй, можно сказать, что он представлял из себя идеального иммигранта: молодой, здоровый, да еще и с $50 в кармане, плюс у него был адрес знакомых в Сиэттле, где он планировал найти себе работу в лесной индустрии.

С лесоповала — на Кубу

Прибыв в Сиэттл, Карл обнаружил, что там уже обитают 20 000 выходцев из Скандинавии, половина из них — шведы. Часть работала в рыбной промышленности, а другие находили себе применение в стремительно растущей лесной индустрии.

В августе 1909 он отправил с лесозаготовок в Игл-Гордж домой такое письмо:

Мой любезный брат Давид!

Премного благодарен за теплые слова в твоем письме. Рад слышать, что ты и твоя семья пребываете в добром здравии… Поначалу мне приходилось тут нелегко, потому как вокруг совсем не было шведов, но теперь дела пошли на лад. Работа спорится, и она все больше по душе мне. По первости мне доверяли только топор и пилу, но теперь я занимаюсь транспортировкой пиломатериалов. Тут используются специальные  механизмы, так что работа, можно сказать, не особо пыльная. А платят мне теперь $2,75 в день.

Мне кажется, деревья здесь такие огромные, каких больше во всем мире и не встретишь. Попадаются стволы от девяти до десяти футов в диаметре — да и это здесь не диво… Я тут малость обучился читать по-английски, хотя пока еще через пень-колоду…  наверно, буду посылать домой деньги, если у вас получится класть их в банк на мое имя. Я тут скопил кое-какие деньжата в American-Scandinavian bank, но я ведь намерен вернуться в Швецию, так что если у меня что-нибудь будет оставаться,  буду посылать вам…

Жизнь в лагерях лесорубов была организована строго иерархично. Карла называли «swamper». Это означало, что он находился у самого основания социальной пирамиды и работал на расчистке просек для пролегающих через лес дорог для разного рода  машин, которые использовались на лесозаготовках, — от паровозов до грузовиков на газовом топливе.

Сиэттл, 29 августа 1910 года

Мой любезный брат Давид!

Благодарствую за письмо, которое на днях получил от тебя. Посылаю тебе доверенность, составленную по указанной тобой форме. Сам я теперь обретаюсь в городе, потому как почти всюду бушуют лесные пожары, так что я попытаюсь сыскать себе пока суд  да дело какую-то другую работу. Когда доберусь до Кубы, напишу и сообщу, поучаствую ли я в земельной сделке или же нет. Может статься, я и не стану требовать все деньги, поглядим. Скорее всего, мы снимемся с места в октябре.  Покамест писать больше и нечего.

Карл, на банковском счету которого лежали $200, явно поддался соблазну принять участие в проекте шведских колонистов на Кубе. Среди американцев шведского происхождения в течение нескольких лет бушевала настоящая «кубинская лихорадка».  Карл тоже решил попытать счастья.  Он намеревался поработать на плантациях сахарного тростника, чтобы скопить сумму, достаточную для приобретения собственного участка земли в шведской колонии Палмарито, Байате (возле американской военной базы в Гуантанамо).

В разгар этой лихорадки в Байате проживали несколько сотен шведов. Вскоре, однако, шведы угодили меж двух огней, оказавшись между восставшими крестьянами и коррумпированным режимом, пользовавшимся поддержкой США.  Место превратилось в горячую точку, и двое шведов были убиты. Карл к тому времени уже осознал свою ошибку и успел убраться от греха подальше.

Палмарито, 3 марта 1911

Мой любезный брат Давид!

Благодарствую за два твоих последних письма и за деньги, которые я наконец получил. Не взыщи уж, что пришлось взвалить   на тебя все эти хлопоты… вместо того, чтобы возделывать сахарный тростник, я вложил все нажитое в землю, потому как намерен вскорости уехать отсюда. Я все еще работаю на сахарном заводе. Ты спрашиваешь, как тут насчет климата: так вот, зимой стоит такая жара, как в Шв [еции] в июле…

Судя по твоему письму, множество важных людей в Шв [еции] прекратили копошиться на потертом половике нашей жизни и отошли в мир иной… когда я приеду в Соединенные Штаты, пришлю тебе свой адр [ес]… Наверно, отправлюсь в путь в начале следующего месяца.  Денежный перевод прилагается отдельно.  Теперь уж, должно быть, в последний раз. 

Карл.

Postcard showing a Seattle city street.
Открытка, отправленная Карлом Эмануэлем Анеллом из Сиэттла своим родственникам в Швецию

Зачисление в морскую пехоту

Он вернулся в Сиэттл и снова устроился на лесоповал. В американской переписи населения он значится «лесорубом», и в качестве его адресов всегда фигурируют незатейливые пансионы в портовом районе Сиэттла. Он, надо полагать, продолжал писать письма своему брату Давиду, теперь уже бакалейщику в деревне Шёллерста, что около Эребру (примерно 200 километров от Стокгольма), однако эти письма уже не сохранились. Давид был осведомлен о том, что, когда США вступили в Первую Мировую войну, его брата  призвали на армейскую службу морским пехотинцем

Случилось это в феврале 1918 года. По-английски Карл по-прежнему изъяснялся через пень-колоду; в анкете в графе «профессия» он написал «lager» — по-шведски это значит «амбар», а в «национальности» — «alien», «чужеземец». В строчке про семью он написал «no one to support»: сам, то есть, по себе. Он попал в Spruce Squadron — отряд армейских лесорубов —  119-й роты, и после этого его шведские родственники ничего больше о нем не слышали.

Согласно сведениям из архивов Корпуса Морской Пехоты, рядовой Карл-Эмануэл Анелль был с почетом уволен с армейской службы в январе 1919 года, так ни разу и не приняв участие в боевом столкновении с противником. Как и многие другие солдаты отряда лесорубов, он занимался заготовками пиломатериалов в лесах штата Вашингтон. США приняли решение формировать военно-воздушные силы —  а самолеты той эпохи были бипланами с крыльями из древесины хвойных пород.

После войны жизнь Карла вернулась в прежнее русло: незатейливые холостяцкие квартиры, работа на лесоповале. А затем грянула катастрофа.

Банк, где он хранил свои сбережения (ну или, по крайней мере, то, что от них осталось после кубинских злоключений), Scandinavian-American Bank, в 1921 объявил о банкротстве. Еще восемь лет спустя, в Черный Вторник 1929 года, американская, да и вся мировая экономика пережили сильнейшее потрясение. Особенно больно Великая Депрессия ударила по рабочим, занятым в лесопромышленности. Почти половина из них потерялп работу — а те, кто сохранил, получали сущие гроши.

23 декабря 1930 года на страницах Seattle Daily Times была опубликована заметка следующего содержания:
«Вторая попытка покончить жизнь самоубийством
Всякий раз, когда Карл Анелль пытается покончить с собой, это сопровождается запахом газа. Сегодня он снова очутился в Городской больнице — после  уже второй за год неудачной попытки самоубийства. Рано утром бригада специалистов по восстановлению деятельности дыхательных центров, приписанная к пожарной службе, была вызвана в отель, расположенный по адресу Диарборн-стрит 518, — в комнату Анелля. Владелец помещения учуял запах газа, шедший из комнаты, и когда пожарные выломали дверь, то обнаружили того же самого человека, чью жизнь они уже спасали в похожей ситуации не далее как в прошлом феврале. Они снова реанимировали его и отправили в больницу, где было установлено, что перед тем, как пустить газ, мужчина употреблял алкоголь. В настоящий момент его организм полностью восстановился».

Конец

Когда Франклин Д.Рузвельт выиграл президентские выборы, одержав победу над Гербертом Гувером (которого назначили виновником финансового кризиса),  Works Progress Administration (WPA) была всего лишь одним из более чем сотни департаментов, занимавшихся созданием новых рабочих мест. Она была основана в 1934 и снабдила работой более трех миллионов безработных мужчин и женщин, часто не имевших никакого образования: им предлагалось строить мосты и дороги, а также разбивать парки.

В свидетельстве о смерти Карла WPA значится его последним работодателем. Возможно, он трудился на строительстве плотины  Гранд-Кули в Сиэттле, возможно, на дорожных работах. Именно его руками — и его тоже — была построена, в буквальном смысле, Америка.

14 декабря 1940 полицейский констебль Джильоне был вызван в ночлежку по адресу Авеню Саут 6, 2701. Это недалеко от того места, где Карл попытался покончить с жизнью десятью годами ранее. В заключении коронера читаем:

«Донесение полиции — обнаружен умерший мужчина по вышеозначенному адресу. При осмотре помещения  около трупа найдены семь пустых бутылок из-под виски и вина. Согласно показаниям соседей, покойный всю неделю находился в состоянии опьянения. Очевидно, что смерть наступила от естественных причин».

Гэйл Уилсон.

Помощник коронера.»

В свидетельстве о смерти Карла «хронический алкоголизм» указан как причина, способствовавшая его смерти. Было зафиксировано, что, когда он умер, его возраст составлял 52 года 9 месяцев и 26 дней.

Все прочие следы его существования были буквально стерты с лица земли. Просеки и лагеря лесорубов заросли. Обшарпанные ночлежки снесены. Пепел Карла был развеян по ветру.

В гавани Баллард, в Сиэттле, есть «Рунический памятник», на котором высечены сотни имен безвестных иммигрантов из Скандинавии. Все эти люди обрели свою новую родину в Сиэттле.

Одна из надписей гласит:

«Карл-Эмануэл Анелль, иммигрировал из Аскера, Швеция, в 1909 году».

Настоящий текст является переводной версией статьи Улы Ларсмо из шведской газеты DN

 

 

Читать

Великая эмиграция

Миграция началась в Швеции давным-давно. На протяжении Средних веков германские купцы, объединявшиеся в торговые cообщества, были самой крупной иммигрантской группой.  За ними следовали финны, которые стали селиться в Швеции в XVI веке. Цыгане-иммигранты впервые появились в Швеции еще в XVI веке, тогда как валлоны — франкоговорящие уроженцы Бельгии — начали приезжать сюда в конце XVII века — по мере того, как в стране стала развиваться черная металлургия.

Другой ключевой группой иммигрантов стали евреи, которые впервые появились в Швеции в XVIII веке — наряду с французскими художниками и интеллектуалами. По мере того, как по всей стране, словно грибы после дождя, начали расти здания из кирпича, потянулись в Швецию и итальянские ремесленники: квалифицированные каменщики и штукатуры.

Однако ни одно другое событие, связанное с миграцией, не изменило культурный ландшафт страны в большей степени, чем колоссальная эмиграция шведов в Северную и Южную Америки и в Австралию — начиная с 50-х годов XIX-го и до 30-х годов ХХ-го века. Целых полтора миллиона уроженцев Швеции покинули страну в надежде избавиться от бедности и избежать религиозных преследований, а также в поисках лучшей жизни для себя и своих близких. Эта цифра эквивалентна 20% мужчин и 15% женщин, появившихся на свет к концу XIX века.

Основные причины для отъезда из Швеции в период великой эмиграции:

  1. бедность
  2. религиозные преследования
  3. неуверенность в завтрашнем дне
  4. политические факторы
  5. жажда приключений и «золотая лихорадка»

Пиковым годом великой эмиграции стал 1887-й, когда более 50 000 человек уехали из Швеции — большинство в Северную и Южную Америку. Этот рекорд был побит всего однажды — в 2011-м, когда из страны эмигрировали более 51 000 человек   — но на этот раз большая часть перебралась в другие европейские государства, а некоторые — в США и Китай. Также стоит отметить, что в 1887 эмигранты составляли 1% от всего населения, а в 2011 — всего 0,5 процента.

Узнайте больше о великой эмиграции на Statistics Sweden (по-английски)

Карл-Эмануэл Анелль, шведский эмигрант

Portrait of Carl Emanuel AnellВ 1908 Карл-Эмануэл Анелль уехал из Швеции в США — однако сначала он отправился в фотоателье. Фото: Фрида Велин

Перед тем, как молодой человек уехал в США, он зашел в фотоателье Фриды Велин, чтобы оставить семье сделанную напоследок  карточку. На этой выцветшей фотографии изображен юноша с очень серьезным выражением лица, в кепи — и с тросточкой, которая ему абсолютно без надобности. Его имя — Карл-Эмануэл Анелль, ему двадцать лет, и родом он из Аскера, что в шведской провинции Нэрке.

На дворе стоял 1908-й, и он был одним из тех 20 000 молодых шведов, что покинули родину в этот год. Они относились скорее уже к рабочему классу — а не к крестьянам, как предшествующие поколения эмигрантов, и мало-помалу обосновались в крупных городах — таких, как Чикаго и Сиэттл.

В конце 1908 года Карл сел в вагон поезда, следовавшего в Копенгаген. Оттуда его путешествие продолжилось до Ливерпуля, где он поднялся на борт Campania, эмигрантского судна, которым владела компания Cunard Line. Путешествовал он третьим классом — дешевле билетов было не найти. 9 января 1909 Карл прибыл в Нью-Йорк. Пожалуй, можно сказать, что он представлял из себя идеального иммигранта: молодой, здоровый, да еще и с $50 в кармане, плюс у него был адрес знакомых в Сиэттле, где он планировал найти себе работу в лесной индустрии.

С лесоповала — на Кубу

Прибыв в Сиэттл, Карл обнаружил, что там уже обитают 20 000 выходцев из Скандинавии, половина из них — шведы. Часть работала в рыбной промышленности, а другие находили себе применение в стремительно растущей лесной индустрии.

В августе 1909 он отправил с лесозаготовок в Игл-Гордж домой такое письмо:

Мой любезный брат Давид!

Премного благодарен за теплые слова в твоем письме. Рад слышать, что ты и твоя семья пребываете в добром здравии… Поначалу мне приходилось тут нелегко, потому как вокруг совсем не было шведов, но теперь дела пошли на лад. Работа спорится, и она все больше по душе мне. По первости мне доверяли только топор и пилу, но теперь я занимаюсь транспортировкой пиломатериалов. Тут используются специальные  механизмы, так что работа, можно сказать, не особо пыльная. А платят мне теперь $2,75 в день.

Мне кажется, деревья здесь такие огромные, каких больше во всем мире и не встретишь. Попадаются стволы от девяти до десяти футов в диаметре — да и это здесь не диво… Я тут малость обучился читать по-английски, хотя пока еще через пень-колоду…  наверно, буду посылать домой деньги, если у вас получится класть их в банк на мое имя. Я тут скопил кое-какие деньжата в American-Scandinavian bank, но я ведь намерен вернуться в Швецию, так что если у меня что-нибудь будет оставаться,  буду посылать вам…

Жизнь в лагерях лесорубов была организована строго иерархично. Карла называли «swamper». Это означало, что он находился у самого основания социальной пирамиды и работал на расчистке просек для пролегающих через лес дорог для разного рода  машин, которые использовались на лесозаготовках, — от паровозов до грузовиков на газовом топливе.

Сиэттл, 29 августа 1910 года

Мой любезный брат Давид!

Благодарствую за письмо, которое на днях получил от тебя. Посылаю тебе доверенность, составленную по указанной тобой форме. Сам я теперь обретаюсь в городе, потому как почти всюду бушуют лесные пожары, так что я попытаюсь сыскать себе пока суд  да дело какую-то другую работу. Когда доберусь до Кубы, напишу и сообщу, поучаствую ли я в земельной сделке или же нет. Может статься, я и не стану требовать все деньги, поглядим. Скорее всего, мы снимемся с места в октябре.  Покамест писать больше и нечего.

Карл, на банковском счету которого лежали $200, явно поддался соблазну принять участие в проекте шведских колонистов на Кубе. Среди американцев шведского происхождения в течение нескольких лет бушевала настоящая «кубинская лихорадка».  Карл тоже решил попытать счастья.  Он намеревался поработать на плантациях сахарного тростника, чтобы скопить сумму, достаточную для приобретения собственного участка земли в шведской колонии Палмарито, Байате (возле американской военной базы в Гуантанамо).

В разгар этой лихорадки в Байате проживали несколько сотен шведов. Вскоре, однако, шведы угодили меж двух огней, оказавшись между восставшими крестьянами и коррумпированным режимом, пользовавшимся поддержкой США.  Место превратилось в горячую точку, и двое шведов были убиты. Карл к тому времени уже осознал свою ошибку и успел убраться от греха подальше.

Палмарито, 3 марта 1911

Мой любезный брат Давид!

Благодарствую за два твоих последних письма и за деньги, которые я наконец получил. Не взыщи уж, что пришлось взвалить   на тебя все эти хлопоты… вместо того, чтобы возделывать сахарный тростник, я вложил все нажитое в землю, потому как намерен вскорости уехать отсюда. Я все еще работаю на сахарном заводе. Ты спрашиваешь, как тут насчет климата: так вот, зимой стоит такая жара, как в Шв [еции] в июле…

Судя по твоему письму, множество важных людей в Шв [еции] прекратили копошиться на потертом половике нашей жизни и отошли в мир иной… когда я приеду в Соединенные Штаты, пришлю тебе свой адр [ес]… Наверно, отправлюсь в путь в начале следующего месяца.  Денежный перевод прилагается отдельно.  Теперь уж, должно быть, в последний раз. 

Карл.

Postcard showing a Seattle city street.
Открытка, отправленная Карлом Эмануэлем Анеллом из Сиэттла своим родственникам в Швецию

Зачисление в морскую пехоту

Он вернулся в Сиэттл и снова устроился на лесоповал. В американской переписи населения он значится «лесорубом», и в качестве его адресов всегда фигурируют незатейливые пансионы в портовом районе Сиэттла. Он, надо полагать, продолжал писать письма своему брату Давиду, теперь уже бакалейщику в деревне Шёллерста, что около Эребру (примерно 200 километров от Стокгольма), однако эти письма уже не сохранились. Давид был осведомлен о том, что, когда США вступили в Первую Мировую войну, его брата  призвали на армейскую службу морским пехотинцем

Случилось это в феврале 1918 года. По-английски Карл по-прежнему изъяснялся через пень-колоду; в анкете в графе «профессия» он написал «lager» — по-шведски это значит «амбар», а в «национальности» — «alien», «чужеземец». В строчке про семью он написал «no one to support»: сам, то есть, по себе. Он попал в Spruce Squadron — отряд армейских лесорубов —  119-й роты, и после этого его шведские родственники ничего больше о нем не слышали.

Согласно сведениям из архивов Корпуса Морской Пехоты, рядовой Карл-Эмануэл Анелль был с почетом уволен с армейской службы в январе 1919 года, так ни разу и не приняв участие в боевом столкновении с противником. Как и многие другие солдаты отряда лесорубов, он занимался заготовками пиломатериалов в лесах штата Вашингтон. США приняли решение формировать военно-воздушные силы —  а самолеты той эпохи были бипланами с крыльями из древесины хвойных пород.

После войны жизнь Карла вернулась в прежнее русло: незатейливые холостяцкие квартиры, работа на лесоповале. А затем грянула катастрофа.

Банк, где он хранил свои сбережения (ну или, по крайней мере, то, что от них осталось после кубинских злоключений), Scandinavian-American Bank, в 1921 объявил о банкротстве. Еще восемь лет спустя, в Черный Вторник 1929 года, американская, да и вся мировая экономика пережили сильнейшее потрясение. Особенно больно Великая Депрессия ударила по рабочим, занятым в лесопромышленности. Почти половина из них потерялп работу — а те, кто сохранил, получали сущие гроши.

23 декабря 1930 года на страницах Seattle Daily Times была опубликована заметка следующего содержания:
«Вторая попытка покончить жизнь самоубийством
Всякий раз, когда Карл Анелль пытается покончить с собой, это сопровождается запахом газа. Сегодня он снова очутился в Городской больнице — после  уже второй за год неудачной попытки самоубийства. Рано утром бригада специалистов по восстановлению деятельности дыхательных центров, приписанная к пожарной службе, была вызвана в отель, расположенный по адресу Диарборн-стрит 518, — в комнату Анелля. Владелец помещения учуял запах газа, шедший из комнаты, и когда пожарные выломали дверь, то обнаружили того же самого человека, чью жизнь они уже спасали в похожей ситуации не далее как в прошлом феврале. Они снова реанимировали его и отправили в больницу, где было установлено, что перед тем, как пустить газ, мужчина употреблял алкоголь. В настоящий момент его организм полностью восстановился».

Конец

Когда Франклин Д.Рузвельт выиграл президентские выборы, одержав победу над Гербертом Гувером (которого назначили виновником финансового кризиса),  Works Progress Administration (WPA) была всего лишь одним из более чем сотни департаментов, занимавшихся созданием новых рабочих мест. Она была основана в 1934 и снабдила работой более трех миллионов безработных мужчин и женщин, часто не имевших никакого образования: им предлагалось строить мосты и дороги, а также разбивать парки.

В свидетельстве о смерти Карла WPA значится его последним работодателем. Возможно, он трудился на строительстве плотины  Гранд-Кули в Сиэттле, возможно, на дорожных работах. Именно его руками — и его тоже — была построена, в буквальном смысле, Америка.

14 декабря 1940 полицейский констебль Джильоне был вызван в ночлежку по адресу Авеню Саут 6, 2701. Это недалеко от того места, где Карл попытался покончить с жизнью десятью годами ранее. В заключении коронера читаем:

«Донесение полиции — обнаружен умерший мужчина по вышеозначенному адресу. При осмотре помещения  около трупа найдены семь пустых бутылок из-под виски и вина. Согласно показаниям соседей, покойный всю неделю находился в состоянии опьянения. Очевидно, что смерть наступила от естественных причин».

Гэйл Уилсон.

Помощник коронера.»

В свидетельстве о смерти Карла «хронический алкоголизм» указан как причина, способствовавшая его смерти. Было зафиксировано, что, когда он умер, его возраст составлял 52 года 9 месяцев и 26 дней.

Все прочие следы его существования были буквально стерты с лица земли. Просеки и лагеря лесорубов заросли. Обшарпанные ночлежки снесены. Пепел Карла был развеян по ветру.

В гавани Баллард, в Сиэттле, есть «Рунический памятник», на котором высечены сотни имен безвестных иммигрантов из Скандинавии. Все эти люди обрели свою новую родину в Сиэттле.

Одна из надписей гласит:

«Карл-Эмануэл Анелль, иммигрировал из Аскера, Швеция, в 1909 году».

Настоящий текст является переводной версией статьи Улы Ларсмо из шведской газеты DN

 

 

Обновлено: 24/03/2015