Послевоенная иммиграция

Швеция по большей части оставалась страной, откуда эмигрировали, — пока беженцы, ищущие укрытия от Второй Мировой войны, мало-помалу не стали снова превращать ее в страну иммигрантов — каковой она и является в наши дни. Мигранты из Германии и других Северных и Балтийских стран составили большинство иммигрантов. Но если многие немцы и скандинавы после окончания боевых действий предпочли вернуться на родину, то многие приехавшие из стран Балтии остались.

Следующая волна мигрантов в эти десятилетия состояла из рабочих — из Финляндии, Италии, Греции, Турции, бывшей Югославии и других Балканских стран. Они приезжали в надежде получить работу — с того момента, когда закончилась Вторая Мировая война.

Эта послевоенная иммиграция привела в 1950-х к возникновению дефицита жилья. Следствием этого стало принятие шведским правительством радикального решения строить по 100 000 квартир каждый год  — в период с 1965 по 1974-й; эта инициатива стала известна под названием «Миллионная программа».

Краткосрочный спад иммиграции

В 1970-х, чтобы держать под контролем быстрый рост иммиграции, шведская Миграционная служба начала регулировать процесс, особенно в том, что касалось рабочей силы. Сначала требовалось доказать наличие предложения о работе, финансовой поддержки и договоренностей касательно жилья — и уж только потом выдавалось разрешение на въезд в страну.

Отчасти как раз изменениями в законодательстве и объясняется спад иммиграции в Швецию в начале 1970-х — поскольку именно трудовая миграция в страну снизилась наиболее значительно. Также многие трудовые мигранты вернулись к себе на родину, проработав в Швеции несколько лет, — внеся таким образом свой вклад как в иммиграционную, так и в эмиграционную статистику.

Например, в массовом порядке возвращались в Финляндию финны  —  их собственная экономика переживала бум. На протяжении нескольких лет — начиная с 1971 — в Швеции эмиграция преобладала над иммиграцией.

Узнайте больше о работе в Швеции на sweden.ru

Йорма Латва, трудовой мигрант

Portrait of Jorma LatvaПлан Йормы Латва состоял в том, чтобы поработать несколько лет в Швеции и затем вернуться в Финляндию. Кончилось тем, что он осел неподалеку от Стокгольма. Фото: Лола Акинмаде Окерстрём.

Знакомьтесь: это Йорма Латва, приехавший в Швецию из Финляндии на пике большой волны трудовой миграции в 1968-м, когда ему был 21 год.

На протяжении 1960-х годов в Швеции наблюдался дефицит рабочей силы, которая должна была поспевать за экономическим ростом страны, — и в результате особенно востребованными оказались промышленные рабочие и государственные служащие. В соседней же Финляндии ситуация была в точности противоположной — так что многие тамошние жители вынуждены были искать себе работу за границей.

Приехал к подружке

Летом 1968 года Йорма, только что демобилизовавшийся после службы в армии, горел желанием воссоединиться со своей подружкой Уллой, — которая перебралась в Швецию, чтобы работать там нянечкой, всего парой месяцев ранее.

«Улле все никак не удавалось подыскать себе работу, и поскольку она принадлежала к шведоязычному населению Финляндии, Швеция была для нее наиболее очевидным местом, куда можно было отправиться на заработки, — говорит Йорма. — В те времена особую бюрократию не разводили, никакой тебе мороки с разрешениями, просто садись на корабль, плыви через залив — и  приступай к работе. В Финляндии все знали, что в Швеции полно работы».

Для самого Йормы ситуация с работой была несколько иной. Квалифицированный сварщик и металлург, он мог найти себе работу и в Финляндии, однако он устроился всего лишь на неделю — только  для того, чтобы купить билет на корабль, на котором можно было пересечь Балтику.

Сам он не вполне соответствует стереотипам относительно финских трудовых мигрантов. «Я на самом деле переехал в Швецию не ради работы, я здесь оказался из-за женщины, финки», — со смехом говорит он.

Изучая шведский язык

На тот момент Йорма не говорил по-шведски. «Я не видел особого смысла сразу приниматься за изучение языка, — говорит он. — Как сварщику мне не нужно было говорить по-шведски. Я и со своим финским справлялся, а, если что, мог пару слов сказать по-английски. Ну и потом, я же обещал своему отцу, что больше чем на три года в Швеции не задержусь — а раз так, какой прок учить язык?»

В конце концов он пришел к выводу, что знание шведского не только поспособствует его социализации, но еще и облегчит поиск работы получше. «Несколько лет я все никак не мог собраться засесть за шведский, но это оказалось важнее, чем я думал, особенно, чтобы участвовать в общественной жизни».

Осесть в Швеции

Летом 1969 Йорма и Улла вернулись в Финляндию, чтобы пожениться. Для Йормы это подразумевало необходимость рано или поздно найти новую работу — но скорее опять же в Швеции, чем в Финляндии.

AB Svenska Fläktfabriken, лидер в производстве вентиляционных систем, как раз нанимала рабочих по всей Финляндии. Йорме предложили поработать сварщиком. В то время крупные шведские компании часто отправляли в финские очаги безработицы своих представителей, которые предлагали финнам различные привилегии, чтобы те согласились переехать на работу в Швецию.

Йорма с женой поселились в Валлентуне — северном пригороде Стокгольма; там они и обитают по сей день. Сейчас у них уже трое взрослых детей и четверо внуков, и все они живут в Валлентуне.

Трудиться свободно

Йорма мысленно возвращается к тем временам, когда ему предложили работу в Финляндии. «Два раза за последние сорок лет я едва было не устроился на работу в Финляндии. Причины, по которым  эти начинания так и не дошли до дела, по большей части связаны с отношением шведов к работе.

«Здесь в большинстве компаний организационная структура более плоская — меньше начальства и нет особой нужды в работниках среднего звена. Тут гораздо больше доверяют работнику, его квалификации,  так что управляющие среднего звена не путаются под ногами. Зачем мне, спрашивается, бригадир, что он меня — учить, что ли, будет, какими мне электродами сваривать?  Это я к тому, что в Швеции больше свободы труда».

Он гордится своим ремеслом и по-прежнему любит работать. В молодые годы Йорма иногда работал даже в свой летний отпуск, вызывая раздражение у представителей профсоюза. Он сильно перерабатывал, больше стандартных норм, в сверхурочное время — и все никак не мог остановиться. «Профсоюзы-то, они ведь боролись за то, чтобы побольше отдыхать, а тут я — все пять недель отпуска пашу без продыху», — говорит он.

Йорма начал копить пенсионные льготы, когда ему исполнился 61 год, затем мало-помалу снизил количество нагрузок — примерно до полставки. Он ожидал, что его насильно выпроводят на пенсию после 67. Однако в Швеции по-прежнему  наблюдается дефицит квалифицированной рабочей силы, так что если вы поинтересуетесь у Йормы его планами, то поймете, что, похоже, он не собирается уходить на покой.

Где дом?

Йорма отправляется в Финляндию каждое лето, с семьей. Каждый год перед поездкой он начинает тосковать по Финляндии. И каждый год, когда лето близится к концу, он скучает по Швеции. «То ли мне нравится и там и там, то ли ни к тому, ни к другому у меня душа не лежит», — говорит он с улыбкой.

«Видать, нужно мне поселиться где-нибудь посередине, на Аландских островах (входящий в состав Финляндии архипелаг, населенный шведоговорящими жителями — прим.ред.)» — смеется Йорма. И добавляет, почесав в затылке: «Нет, все ж таки есть пока еще у меня время. Не прошли еще те три года, которые я обещал своему отцу. Я здесь чуть меньше трех лет. Просто долгими они оказались, это да, — но пока еще не истекли».

С Йормой Латва беседовал Рикард Лагерберг

Сильвио Дуран Мичеа, обладатель вида на жительство

Portrait of Silvio DuranСильвио Дуран Мичеа — один из многих чилийцев, бежавших в Швецию в период 17-летнего диктаторства Пиночета. Фото: Лола Акинмаде Окерстрём

Знакомьтесь — это Сильвио Дуран Мичеа. Графический дизайнер родом из Чили, он прожил в Швеции почти 30 лет. Он сотрудничал с различными шведскими газетами и журналами, и он член немаленького землячества чилийцев, которые называют Стокгольм своим домом.

Сильвио принял решение уехать из Чили в Швецию во времена диктаторского режима Августо Пиночета, который правил страной с 1973 по 1990 год.

Политическое напряжение растет

Когда в 1986 Сильвио уехал из Чили — в тот момент ему было 23 года — непосредственно ему самому ничего не угрожало: он не был активистом. Однако политическая напряженность  росла, он опасался за свое будущее и пришел к выводу, что чем дожидаться, пока беда докатится до него и его семьи, лучше начать что-то делать без лишних  проволочек. Сегодня он полагает, что если бы  не уехал, то правительство обязательно добралось бы до него.

«В тот момент я еще не был в опасности, но они добрались бы до меня — потому что и года не прошло с моего отъезда, как несколько моих друзей принялись всерьез подумывать о свержении режима», — говорит Сильвио.

«Если бы я остался, то почти наверняка вынужден был бы, под давлением друзей, принимать участие в различных демонстрациях и протестных акциях, и вот тогда моя жизнь точно подверглась бы опасности».

Швеция становится домом

Швецию он выбрал потому, что здесь к тому времени уже жила его сестра. Она описала ему все плюсы государства, ставящего во главу угла гуманистские ценности и готового предоставить убежище тем, кого преследуют, и тем, кто стремится к лучшей, более стабильной жизни. Сейчас они оба в Швеции — с гражданством и видом на жительство.

«Это было разом и облегчение, и боль — покинуть друзей и родственников», — вспоминает Сильвио, переехавший в Швецию с «надеждой обрести новые горизонты и жить лучше».

Начало новой жизни подразумевало необходимость как можно скорее интегрироваться в общество — поэтому он попробовал применить свой талант и рабочие навыки в своем новом приемном доме.

Язык означает интеграцию

Важнейший шаг в процессе интеграции — изучение языка новой страны,  говорит Сильвио. Это не только помогает иммигрантам понять культурные нюансы, но также открывает при устройстве на работу и те двери, которые связаны с социализацией, — двери, которые для того, кто не изучает язык, остались бы затворенными.

«Я свободно изъясняюсь по-шведски, и это помогло мне полностью интегрироваться в шведское общество, — говорит он. — Самое важное — выучить язык и взаимодействовать со шведами, потому что это скорейший пусть постигнуть местные обычаи и культуру».

30 лет промелькнули как один день — и Сильвио в самом деле удалось выстроить в Швеции стабильную и более безопасную жизнь. «Когда я перебрался сюда,  я приехал из Чили — страны, находившейся тогда под властью диктатора», — отмечает Сильвио.

«Переезд в Швецию дал мне чувство безопасности. Безопасности и порядка — которых мне так не хватало».

С Сильвио Дураном Мичеа беседовала Лола Акинмаде Окерстрём

Читать

Послевоенная иммиграция

Швеция по большей части оставалась страной, откуда эмигрировали, — пока беженцы, ищущие укрытия от Второй Мировой войны, мало-помалу не стали снова превращать ее в страну иммигрантов — каковой она и является в наши дни. Мигранты из Германии и других Северных и Балтийских стран составили большинство иммигрантов. Но если многие немцы и скандинавы после окончания боевых действий предпочли вернуться на родину, то многие приехавшие из стран Балтии остались.

Следующая волна мигрантов в эти десятилетия состояла из рабочих — из Финляндии, Италии, Греции, Турции, бывшей Югославии и других Балканских стран. Они приезжали в надежде получить работу — с того момента, когда закончилась Вторая Мировая война.

Эта послевоенная иммиграция привела в 1950-х к возникновению дефицита жилья. Следствием этого стало принятие шведским правительством радикального решения строить по 100 000 квартир каждый год  — в период с 1965 по 1974-й; эта инициатива стала известна под названием «Миллионная программа».

Краткосрочный спад иммиграции

В 1970-х, чтобы держать под контролем быстрый рост иммиграции, шведская Миграционная служба начала регулировать процесс, особенно в том, что касалось рабочей силы. Сначала требовалось доказать наличие предложения о работе, финансовой поддержки и договоренностей касательно жилья — и уж только потом выдавалось разрешение на въезд в страну.

Отчасти как раз изменениями в законодательстве и объясняется спад иммиграции в Швецию в начале 1970-х — поскольку именно трудовая миграция в страну снизилась наиболее значительно. Также многие трудовые мигранты вернулись к себе на родину, проработав в Швеции несколько лет, — внеся таким образом свой вклад как в иммиграционную, так и в эмиграционную статистику.

Например, в массовом порядке возвращались в Финляндию финны  —  их собственная экономика переживала бум. На протяжении нескольких лет — начиная с 1971 — в Швеции эмиграция преобладала над иммиграцией.

Узнайте больше о работе в Швеции на sweden.ru

Йорма Латва, трудовой мигрант

Portrait of Jorma LatvaПлан Йормы Латва состоял в том, чтобы поработать несколько лет в Швеции и затем вернуться в Финляндию. Кончилось тем, что он осел неподалеку от Стокгольма. Фото: Лола Акинмаде Окерстрём.

Знакомьтесь: это Йорма Латва, приехавший в Швецию из Финляндии на пике большой волны трудовой миграции в 1968-м, когда ему был 21 год.

На протяжении 1960-х годов в Швеции наблюдался дефицит рабочей силы, которая должна была поспевать за экономическим ростом страны, — и в результате особенно востребованными оказались промышленные рабочие и государственные служащие. В соседней же Финляндии ситуация была в точности противоположной — так что многие тамошние жители вынуждены были искать себе работу за границей.

Приехал к подружке

Летом 1968 года Йорма, только что демобилизовавшийся после службы в армии, горел желанием воссоединиться со своей подружкой Уллой, — которая перебралась в Швецию, чтобы работать там нянечкой, всего парой месяцев ранее.

«Улле все никак не удавалось подыскать себе работу, и поскольку она принадлежала к шведоязычному населению Финляндии, Швеция была для нее наиболее очевидным местом, куда можно было отправиться на заработки, — говорит Йорма. — В те времена особую бюрократию не разводили, никакой тебе мороки с разрешениями, просто садись на корабль, плыви через залив — и  приступай к работе. В Финляндии все знали, что в Швеции полно работы».

Для самого Йормы ситуация с работой была несколько иной. Квалифицированный сварщик и металлург, он мог найти себе работу и в Финляндии, однако он устроился всего лишь на неделю — только  для того, чтобы купить билет на корабль, на котором можно было пересечь Балтику.

Сам он не вполне соответствует стереотипам относительно финских трудовых мигрантов. «Я на самом деле переехал в Швецию не ради работы, я здесь оказался из-за женщины, финки», — со смехом говорит он.

Изучая шведский язык

На тот момент Йорма не говорил по-шведски. «Я не видел особого смысла сразу приниматься за изучение языка, — говорит он. — Как сварщику мне не нужно было говорить по-шведски. Я и со своим финским справлялся, а, если что, мог пару слов сказать по-английски. Ну и потом, я же обещал своему отцу, что больше чем на три года в Швеции не задержусь — а раз так, какой прок учить язык?»

В конце концов он пришел к выводу, что знание шведского не только поспособствует его социализации, но еще и облегчит поиск работы получше. «Несколько лет я все никак не мог собраться засесть за шведский, но это оказалось важнее, чем я думал, особенно, чтобы участвовать в общественной жизни».

Осесть в Швеции

Летом 1969 Йорма и Улла вернулись в Финляндию, чтобы пожениться. Для Йормы это подразумевало необходимость рано или поздно найти новую работу — но скорее опять же в Швеции, чем в Финляндии.

AB Svenska Fläktfabriken, лидер в производстве вентиляционных систем, как раз нанимала рабочих по всей Финляндии. Йорме предложили поработать сварщиком. В то время крупные шведские компании часто отправляли в финские очаги безработицы своих представителей, которые предлагали финнам различные привилегии, чтобы те согласились переехать на работу в Швецию.

Йорма с женой поселились в Валлентуне — северном пригороде Стокгольма; там они и обитают по сей день. Сейчас у них уже трое взрослых детей и четверо внуков, и все они живут в Валлентуне.

Трудиться свободно

Йорма мысленно возвращается к тем временам, когда ему предложили работу в Финляндии. «Два раза за последние сорок лет я едва было не устроился на работу в Финляндии. Причины, по которым  эти начинания так и не дошли до дела, по большей части связаны с отношением шведов к работе.

«Здесь в большинстве компаний организационная структура более плоская — меньше начальства и нет особой нужды в работниках среднего звена. Тут гораздо больше доверяют работнику, его квалификации,  так что управляющие среднего звена не путаются под ногами. Зачем мне, спрашивается, бригадир, что он меня — учить, что ли, будет, какими мне электродами сваривать?  Это я к тому, что в Швеции больше свободы труда».

Он гордится своим ремеслом и по-прежнему любит работать. В молодые годы Йорма иногда работал даже в свой летний отпуск, вызывая раздражение у представителей профсоюза. Он сильно перерабатывал, больше стандартных норм, в сверхурочное время — и все никак не мог остановиться. «Профсоюзы-то, они ведь боролись за то, чтобы побольше отдыхать, а тут я — все пять недель отпуска пашу без продыху», — говорит он.

Йорма начал копить пенсионные льготы, когда ему исполнился 61 год, затем мало-помалу снизил количество нагрузок — примерно до полставки. Он ожидал, что его насильно выпроводят на пенсию после 67. Однако в Швеции по-прежнему  наблюдается дефицит квалифицированной рабочей силы, так что если вы поинтересуетесь у Йормы его планами, то поймете, что, похоже, он не собирается уходить на покой.

Где дом?

Йорма отправляется в Финляндию каждое лето, с семьей. Каждый год перед поездкой он начинает тосковать по Финляндии. И каждый год, когда лето близится к концу, он скучает по Швеции. «То ли мне нравится и там и там, то ли ни к тому, ни к другому у меня душа не лежит», — говорит он с улыбкой.

«Видать, нужно мне поселиться где-нибудь посередине, на Аландских островах (входящий в состав Финляндии архипелаг, населенный шведоговорящими жителями — прим.ред.)» — смеется Йорма. И добавляет, почесав в затылке: «Нет, все ж таки есть пока еще у меня время. Не прошли еще те три года, которые я обещал своему отцу. Я здесь чуть меньше трех лет. Просто долгими они оказались, это да, — но пока еще не истекли».

С Йормой Латва беседовал Рикард Лагерберг

Сильвио Дуран Мичеа, обладатель вида на жительство

Portrait of Silvio DuranСильвио Дуран Мичеа — один из многих чилийцев, бежавших в Швецию в период 17-летнего диктаторства Пиночета. Фото: Лола Акинмаде Окерстрём

Знакомьтесь — это Сильвио Дуран Мичеа. Графический дизайнер родом из Чили, он прожил в Швеции почти 30 лет. Он сотрудничал с различными шведскими газетами и журналами, и он член немаленького землячества чилийцев, которые называют Стокгольм своим домом.

Сильвио принял решение уехать из Чили в Швецию во времена диктаторского режима Августо Пиночета, который правил страной с 1973 по 1990 год.

Политическое напряжение растет

Когда в 1986 Сильвио уехал из Чили — в тот момент ему было 23 года — непосредственно ему самому ничего не угрожало: он не был активистом. Однако политическая напряженность  росла, он опасался за свое будущее и пришел к выводу, что чем дожидаться, пока беда докатится до него и его семьи, лучше начать что-то делать без лишних  проволочек. Сегодня он полагает, что если бы  не уехал, то правительство обязательно добралось бы до него.

«В тот момент я еще не был в опасности, но они добрались бы до меня — потому что и года не прошло с моего отъезда, как несколько моих друзей принялись всерьез подумывать о свержении режима», — говорит Сильвио.

«Если бы я остался, то почти наверняка вынужден был бы, под давлением друзей, принимать участие в различных демонстрациях и протестных акциях, и вот тогда моя жизнь точно подверглась бы опасности».

Швеция становится домом

Швецию он выбрал потому, что здесь к тому времени уже жила его сестра. Она описала ему все плюсы государства, ставящего во главу угла гуманистские ценности и готового предоставить убежище тем, кого преследуют, и тем, кто стремится к лучшей, более стабильной жизни. Сейчас они оба в Швеции — с гражданством и видом на жительство.

«Это было разом и облегчение, и боль — покинуть друзей и родственников», — вспоминает Сильвио, переехавший в Швецию с «надеждой обрести новые горизонты и жить лучше».

Начало новой жизни подразумевало необходимость как можно скорее интегрироваться в общество — поэтому он попробовал применить свой талант и рабочие навыки в своем новом приемном доме.

Язык означает интеграцию

Важнейший шаг в процессе интеграции — изучение языка новой страны,  говорит Сильвио. Это не только помогает иммигрантам понять культурные нюансы, но также открывает при устройстве на работу и те двери, которые связаны с социализацией, — двери, которые для того, кто не изучает язык, остались бы затворенными.

«Я свободно изъясняюсь по-шведски, и это помогло мне полностью интегрироваться в шведское общество, — говорит он. — Самое важное — выучить язык и взаимодействовать со шведами, потому что это скорейший пусть постигнуть местные обычаи и культуру».

30 лет промелькнули как один день — и Сильвио в самом деле удалось выстроить в Швеции стабильную и более безопасную жизнь. «Когда я перебрался сюда,  я приехал из Чили — страны, находившейся тогда под властью диктатора», — отмечает Сильвио.

«Переезд в Швецию дал мне чувство безопасности. Безопасности и порядка — которых мне так не хватало».

С Сильвио Дураном Мичеа беседовала Лола Акинмаде Окерстрём

Обновлено: 24/03/2015