РУБЕН И ФРЭНСИС: «Швецию мы не выбирали»

Читать

Фото: Александр Махмуд

РУБЕН И ФРЭНСИС: «Швецию мы не выбирали»

Я расскажу вам о нём. Он был другом моего брата и поначалу очень понравился моей семье. Перед первым свиданием с ним я ожидала увидеть совсем другого человека. И вот он сидел напротив меня: длинные волосы, шерстяная шапка. И смешная, ужасная обувь: какие-то кроссовки на платформе, как тогда было модно. Но меня покорила его искренность. Он никогда не лгал, и мне нравилось, что он так много жестикулирует. Мне нравились его безумные глаза.

Мы влюбились друг в друга. Однажды к нам пришла полиция. Они думали, что у меня нет документов и задержали меня без объяснения причин, а заодно в соседнюю машину посадили Рубена. После бегства из родной страны с диктаторским режимом, людям в форме я не доверяла. А теперь очутилась на заднем сидении в машине шведской полиции. Я, двое полицейских и офицер в штатском.

Вскоре выяснилось, что это какое-то недоразумение, но когда я вернулась к своей семье, отец сразу позабыл всё хорошее, что он видел в моём друге. Папа решил, будто это вина Рубена, что я угодила в полицию. И я сказала отцу: «Раз так, я не хочу оставаться с тобою».

Я сложила свои вещи в мешок IKEA, за мною зашел Рубен, и мы побрели по заснеженной улице куда глаза глядят. Было темно и холодно — моя первая зима в Швеции. На мне, помню, была длинная бордовая рубашка и розовая куртка. А на Рубене — всё те же ужасные кроссовки на платформе.

Я ушла от отца и, пожалуй, правильно сделала. Так вышло, что я больше не была уверена в тех, кто мне раньше служил защитой. Они меня не понимали, зато в моей жизни появился человек, который меня не знал, но которому я могла довериться.

Домом для нас обоих всегда оставалось родное Чили. Мы часто представляли себе, как однажды туда вернёмся. Ведь Швецию мы не выбирали. И оказались здесь не потому, что здесь так хорошо. Мы просто попали сюда — в далёкий край, где даже у неба другие цвета, чем на родине.

А потом у нас появились дети, и мысли о возвращении отошли на второй план. Чили для нас стало чем-то вроде давнего сна. Воспоминания о нём сопровождали нас всегда, но мы так туда и не вернулись. Нам не хотелось подвергать детей такой же опасности, в которой пришлось жить самим.

Ярыми патриотами мы никогда не были, чилийских флагов из окон не вывешивали. Однако нам важно говорить на своём языке с детьми, рассказывать им, как мы в этой стране очутились и кто такие политические беженцы. Мы бежали от диктатуры и научили их таким важным словам, как, например, солидарность. Чтобы почувствовать себя на чужбине как дома, нужно время. Сейчас это чувство у нас появилось.

Подробнее об этом — в разделе ”Швеция и миграция”.

Обновлено: 28/04/2017