Если Вы ищете сайт Посольства Швеции в Российской Федерации, вам (сюда).

Close

Шведская музыка: 15 важных альбомов

Шведская музыка – бескрайнее поле упоительных компромиссов между красотой и умом, танцами и смыслом, мелодией и спонтанностью. Экс-главный редактор журнала «Афиша», создатель вебзина «Волна», редактор отдела спецкорреспондентов «Медузы»  Александр Горбачев отобрал 15 шведских записей, в которых чувствуется неотразимый шведский характер.

Читать

Фото: Родриго Ривас Руис / imagebank.sweden.se

Шведская музыка: 15 важных альбомов

Шведская музыка – бескрайнее поле упоительных компромиссов между красотой и умом, танцами и смыслом, мелодией и спонтанностью. Экс-главный редактор журнала «Афиша», создатель вебзина «Волна», редактор отдела спецкорреспондентов «Медузы»  Александр Горбачев отобрал 15 шведских записей, в которых чувствуется неотразимый шведский характер.

1. ABBA «Arrival»


Этот альбом я помню с детства – потертый конверт с пластинкой производства фирмы «Балкантон» занимал почетное место в той скромной части родительской виниловой коллекции, что проходила по ведомству поп-музыки. Тогда, впрочем, я ABBA не принимал всерьез, подразумевая, что все это баловство и легкомыслие. Был, конечно, фундаментально неправ – когда повзрослел, стало понятно, что лучше поп-группы в истории человечества, может статься, и не было. ABBA сочиняли золотые мелодии в каких-то нечеловеческих количествах, превратили диско в универсальный язык для разговора о любви и красоте, а главное – умели создавать счастливое и крайне редкое ощущение какой-то бесконечной гармонии в окружающем мире. На этом месте могли бы быть и другие альбомы группы – но особенная самовольная вздорная радость меня лично охватывает при первых аккордах «When I Kissed the Teacher», так что пусть будет эта. Тем более что с той самой пластинки теперь начинается моя собственная виниловая коллекция.

2. The Knife «Silent Shout»


Дуэт Олофа и Карин Дрейер – одна из важнейших групп 21-го века: потому что сумели воплотить в звук серьезный разговор на значимые темы (феминизм, экономическое неравенство, эксплуатация и т.п.) так, что от этого не клонит в сон, – и так, что об этом хочется продолжать думать. «Silent Shout» из всех записей The Knife, пожалуй, самая сбалансированная – здесь уже есть весомое политическое содержание, но еще нет радикальных попыток уйти от привычных песенных структур, к которым групп обратилась в дальнейшем. Колкая, острая, ледянистая электроника, дающая эффект неуютного, но полезного отчуждения; едкие, парадоксальные голоса; отточенный нордический мелодизм и постиндустриальный цифровой грув: «Silent Shout» ставит перед слушателями самые неудобные вопросы, пока они стаптывают ноги на танцполе.

3. Samla Mammas Manna «Måltid»


Прог-рок нередко считают музыкой тяжеловесной и претенциозной и, в общем, не то чтобы совсем безосновательно, но эти смешные усатые люди из города Уппсала легко опровергают универсальность стереотипа. Одни из основателей движения Rock In Opposition, совместившего музыкальный авангардизм с политическим, аккомпаниаторы Фреда Фрита и юмористы, больше любившие спеть про цирк, чем про любовь, Samla Mammas Manna играли сложную музыку с легким сердцем – так, что даже десятиминутные рок-сюиты с замороченными мелодическими сюжетами в их исполнении звучат, как хорошо исполненный розыгрыш. Дивная группа, чей летучий стиль, кажется, лучше всего дан именно на этой пластинке 1973-го года; жаль, что в России их знают в основном специалисты по тому самому жанру, который Samla Mammas Manna так упоительно опровергали.

4. Refused «The Shape of Punk to Come»


Из России Швеция может казаться заповедником социализма с человеческим лицом – неудивительно, что и многие музыканты тут оказываются остроумными леваками. Суровые люди из группы Refused сделали свой лучший альбом, поставив перед собой вопрос: могут ли панк и хардкор успешно бороться с системой и истеблишментом, если в качестве орудия они используют все те же конформистские музыкальные схемы? Получившийся ответ, «The Shape of Punk to Come», отправляет лютую физиологическую энергетику хардкора в путешествие по всему спектру вызывающих звуков: тут тебе и джазовые вольности, и электронные завывания, и внезапные эксперименты с привычной песенной драматургией; все это – в окружении обоснованно яростного гитарного электричества и многозначительных цитат из Аллена Гинзберга, Генри Миллера и полковника Куртца. Сильная вещь – Refused, наверное, можно даже было бы упрекнуть в том, что они слишком умствуют, но эта музыка отвечает на такие претензии прямым ударом в челюсть.

5. Neneh Cherry «Blank Project»


Роскошный камбэк вокалистки замечательной постпанк-группы New Age Steppers и исполнительницы памятного ностальгического хита «Buffalo Stance», срежиссированный британским электронщиком Кираном Хебденом (он же Four Tet). Выдающийся пример скандинавского минимализма в музыке (про скандинавский тут, конечно, для красного словца – все-таки оба сочинителя давно живут в Лондоне): в большинстве песен на этом альбоме нет ничего, кроме задающих ритм барабанов, крохотных синтетических деталей и голоса, при этом содержания, драйва и страсти здесь хватит на иные карьеры. При помощи «Blank Project» Черри справлялась со смертью своей матери – и порой тут почти физически ощущаешь, как человек заполняет пустоту внутри себя музыкой; и как эта музыка лечит.

6. Junip «Fields»


Кудрявого лирика Хосе Гонзалеза принято больше любить в его сольной ипостаси: классическая гитара, нейлоновые струны, задушевный голос и меланхолические кавера на The Knife и Massive Attack. Все это и правда звучит красиво, но, на мой взгляд, основанная Гонзалезом группа Junip даже получше – в ней нет сопливости, неизбежно свойственной жанру «грустный мужчина с гитарой», и есть очень особенный грув: песням этим свойственная некоторая упругость, они как будто движутся вперед быстро, но без усилия, как на воздушной подушке. Плюс к тому – все те же примирительные мелодии, вокал, эквивалентной строчке «печаль моя светла», и общее успокоительное ощущение; «Fields» – это такие песни, в процессе которых боль превращается в воспоминание.

7. Stina Nordenstam «The World Is Saved»


Скандинавия вообще и Швеция в частности богаты на певческие голоса такого качества и характера, что уже и не так важно, что конкретно они поют (хотя и поют, как правило, достойные вещи). Вот Стина Нурденстам, от каждой песни которой неизбежно возникает ощущение тревожной невинности мира; девушка, поющая голосом слишком рано повзрослевшего ребенка. В ее ранних альбомах больше эстрадного джаза и экспериментов с фактурой; «The World Is Saved» – это уже более поздний и конвенциональный период, типичный для середины 2000-х независимый одомашненный электропоп, который специально звучит так, будто его записали в одинокой избушке. Именно эта звуковая среда, кажется, помогает голосу Нурденстам прозвучать точнее всего. С этими песнями возникают очень трогательные отношения; их хочется укрыть и сберечь – я не драматизирую, я держу тебя за руку, в таком примерно репертуаре.

8. Jens Lekman «I Know What Love Isn’t»


«Каждый волосок знает твое имя», «Какая-то перхоть на твоем плече», «Мне нужна пара ковбойских сапог» – сентиментальный бард-пересмешник Йенс Лекман даже называет песни так, что невозможно не послушать. Музыка Лекмана – это такой шансон для самых романтичных и мечтательных; ажурные виньетки, собранные из фортепиано, струнных, нарочито пошловатого саксофона и прочих украшательств, которые этим песням очень к месту именно потому, что они не воспринимают себя всерьез. Лекман поет про разбитое сердце и прочие неприятности, с одной стороны, всерьез (во всяком случае, по части мелодической красоты и возвышенности голоса тут все по канонам); с другой, с изрядной самоиронией, постоянно немного издеваясь над собой и над слушателем; оттого в этих сахарных песнях и создается смысловой зазор, вносящий в них обаятельный парадокс. Как там про это было у классика – «я вас люблю, хоть я бешусь».

9. Lykke Li «Wounded Rhymes»


Эта запись – пример того, как неисповедимы бывают пути успеха: композиция «I Follow Rivers» в бодром ремиксе одно время была абсолютным чемпионом радиоэфиров; так мрачная принцесса шведского инди-попа внезапно стала звездой в России. Впрочем, альбом, конечно, не ценен этим анекдотом, но своим монохромным морозным звуком, зычным полумистическим вокалом и песнями, которые ведут себя так, будто скрывают что-то сокровенное и страшное. Записывать альбом Люкке Ли ездила в Лос-Анджелес – и американские напарники добавили размаха и глубины ее отстраненной скандинавской красоте, но оставили главное: торжественную горечь, сумеречную грацию, морозное эхо; аристократическую поп-музыку эпохи блистательного упадка. Этот альбом, где благородно воспевают похоть и зовут песни именами вроде «Тишина – это благословение», и звучит высокой эстрадной поэзией, амбициозно и оправданно возводит возвышает будничные личные чувства.

10. The Field «From Here We Go Sublime»


Дебют стокгольмца Акселя Уиллнера, немедленно выведший его в элиту современного техно – и поделом. Уиллнер рафинировал и довел до логического завершения звук, запатентованный лейблом Kompakt. Это можно назвать роскошным минимализмом: с одной стороны, неуклонное соблюдение жанровых конвенций с ровным битом и общей аскезой в оформительской области; с другой – максимальное смягчение сурового в общем-то стиля через воздушные сэмплы и обрывки чужих забытых удач. У The Field вокруг неумолимого бас-барабана произрастают голоса и аккорды самого утешительного и узорчатого свойства; его треки умеют заворожить – и, возможно, работают лучше даже не в клубе, а в домашней обстановке. Кто-то говорил, что техно в своей формализованности, в сущности, отражает будничную жизнь с ее повсеместными ритуалами, размечающими ритм повседневности; у Акселя Уиллнера эта жизнь получается очень красивая и уютная.

11. Hans Appelqvist «Bremort»


Редкий человек – настолько редкий, что про него даже нет статьи в англоязычной Википедии. Между прочим, очень зря – потому что музыка тоже редкая, в самом лучшем смысле. Насколько можно судить из найденной информации, Аппельквист в своем роде журналист-художник – он записывает реальные разговоры людей и прочие найденные звуки и окружает их музыкой: камерной, почти игрушечной и отчего-то страшно пронзительной фолктроникой, чем-то напоминающей записи, скажем, Пьера Бастьена. Разговаривают тут, разумеется, преимущественно на шведском – что для людей, не знающих языка, добавляет странного обаяния. Наброски аранжировок, пиццикато, миниатюрные мелодии и даже окказиональные припевы с куплетами здесь как будто прорастают сквозь ткань обыденного – и в некотором смысле лишний раз доказывают, что жизнь – это тоже большое искусство.

12. Goat «World Music»


Группа веселых конспирологов, назвавших свой коллектив хорошим словом «Козел», проживает в Гетеборге, но утверждает, будто бы происходит из деревни на северо-востоке Швеции, где благодаря врачевательнице-ведьме долгое время практиковали культ вуду – покуда добропорядочные христиане не сожгли поселок дотла. Скорее всего, это выдумка, но до конца непонятно; в любом случае, дух музыки Goat эта история передает неплохо. Играют они постоянно искрящий от напряжения, легитимно утяжеленный глобалистский рок, в котором слышатся и племенные ритмы Африки, и ориентальные рулады, и остроумные проделки земляков вроде тех же Samla Mammas Manna; поют исключительно веселым хором – в общем и целом «World Music» производит впечатление непонятного, но крайне увлекательного ритуала. Которое еще больше подкрепляется на концертах, где Goat надевают маски и дикие костюмы и устраивают исключительно зрелищный бедлам; пропускать при случае никак не рекомендуется.

13. Club 8 «The People’s Record»


Эти люди тоже работают с африканскими мотивами – но используют их в куда более мирных целях. Дуэт, вот уже двадцать лет скромно работающий на благо доброй шведской музыки, Club 8 выпустили «The People’s Record» в 2010-м, успев к тому времени посетить с визитом самые разные территории, начиная от евродэнса и заканчивая трип-хопом. Роман с Африкой и ее гитарным и мелодическим мелодизмом у них получился лучше всего – подвижный этнический грув оказался этой музыке очень к месту; в результате вышел чрезвычайно обаятельный тви-поп, полезно обогащенный в области ритмов и танцев. Это, конечно, ни к чему особенно не обязывающая музыка – зато она может изрядно украсить жизнь решительно в любых обстоятельствах.

14. Fire! Orchestra «Exit!»

Самый буйный деятель скандинавского джаза Матс Густафсон хорош почти во всех своих появлениях – но по-настоящему на разрыв сердца и барабанных перепонок играет, когда его вольное трио Fire! превращается в оркестр импровизационной музыки высшей категории. Пир музыкального дионисийства на 28 человек, «Exit!» (как, справедливости ради, и другие записи ансамбля) предоставляет поводы для любых сравнений – от титанов шестидесятнического свободного вокала до канадского построка, а главное – звучит как исключительно насыщенный, содержательный и лихой диалог космоса и хаоса, порядка и беспорядка. Тот случай, когда «за нашу и вашу свободу» – не приговор, но тост.

15. Roxette «Crash! Boom! Bang!»


Начали с ностальгии – ей и закончим. Не буду делать вид, что часто переслушиваю этот альбом; не буду даже пытаться сформулировать всемирно-историческое значение группы Roxette. «Crash! Boom! Bang!» в конкретном воплощении пиратской аудиокассеты, обернутой в неловкую ксерокопию оригинальной клетчатой обложки, – такой же символ эпохи, как альбом The Prodigy с осатаневшим крабом или клип «Мумий Тролля», где Лагутенко изображает парикмахера. Школьные дискотеки, на которых страшнее всего белый танец; магнитофоны, которые жуют музыку; шведский рокапопс, в котором гитарные соло соединялись с бесстыжим пубертатным мелодизмом; домашние вечеринки, на которых в конце концов выключали свет и начинали танцевать медляки под Scorpions и как раз титульную вещь этой пластинки, «Crash! Boom! Bang!», которая тогда казалась бесконечно пронзительной – да и кажется такой до сих пор.

Обновлено: 11/10/2016