Рубен Эстлунд: флагман шведского кино

На вершину кинематографа Рубен Эстлунд поднялся стремительно, как на горнолыжном подъемнике: «Квадрат», получивший в 2017 году Золотую пальмовую ветвь — всего лишь пятая его полнометражная работа. Специально для sweden.ru кинокритик Мария Кувшинова объясняет, в чем значимость Эстлунда – далеко не только для Швеции.

Читать

Фото: Ян Лангсдон/EPA/TT

Рубен Эстлунд: флагман шведского кино

На вершину кинематографа Рубен Эстлунд поднялся стремительно, как на горнолыжном подъемнике: «Квадрат», получивший в 2017 году Золотую пальмовую ветвь — всего лишь пятая его полнометражная работа. Специально для sweden.ru кинокритик Мария Кувшинова объясняет, в чем значимость Эстлунда – далеко не только для Швеции.

Примечательный факт: первый фильм Эстлунда «Гитара-монголоид», путешествие по воображаемому городу Йотеборгу, появился чуть больше десяти лет назад и был отобран в конкурс Московского кинофестиваля. По ковровой дорожке кинотеатра «Пушкинский» Эстлунд прошелся раньше, чем по каннской набережной Круазетт, где позднее состоятся премьеры всех его новых фильмов.


Трейлер фильма «Квадрат»

Самый современный режиссер

С двадцати до двадцати пяти он, сын учителей с острова Стюрсё, путешествовал по Европе и Северной Америке, катался на лыжах и снимал горнолыжников — зимой, а летом монтировал фильмы, пока не понял, что кино интересует его больше, чем спорт. Когда несешься с горы или выполняешь в воздухе трюк, главное не падать как можно дольше, поэтому в первых картинах Эстлунда так много длинных планов и так мало монтажных склеек — обрывов движения, для спортсмена означающих провал.

Позднее Эстлунд закончил киношколу в Гётеборге (так похожем на выдуманный им Йотеборг), но опыт полулюбительских спортивных фильмов научил его виртуозно лавировать в потоке видео, хлынувшего в новом веке с больших и маленьких экранов. Он — один из пионеров цифрового кино («Гитара-монголоид» — первый шведский фильм, снятый на диджитал-видеокамеру), черпающий вдохновение не только в личном опыте и криминальных сводках, но и в роликах YouTube. Сюжет «Игры», истории про изобретательное психологическое насилие среди подростков, родился из ролика про битву волов и буйволов в саванне.

На замысел «Форс-мажора» повлияли снятый кем-то на телефон сход лавины и короткий образовательный фильм о происхождении Вселенной, на фоне которой любая семейная драма кажется незначительной — до тех пор, пока не происходит лично с тобой. Разноголосица цифрового мира, миллионы людей, ворвавшихся в эфир со своими смешными, трогательными и глупыми выходками, находят отражение в драматургии «Гитары-монголоида» и «Добровольно-принудительно» — фильмов, состоящих из многих почти не связанных между собой эпизодов.

И наоборот — отдельные фрагменты его картин могли бы оказаться на YouTube, в числе другого вирусного контента, снятого скрытой камерой или самими пользователями: школьницы из «Добровольно-принудительно», валяющие дурака перед веб-камерой, вандалы из «Гитары», ломающие чужие велосипеды, или безутешно рыдающий мужчина из «Форс-мажора». Короткометражный фильм 2009-го года «Происшествие в банке» (приз за лучшую короткометражку в Берлине) — снятая одним планом трагикомическая история неудачного ограбления (режиссер сам был свидетелем похожего случая) – в итоге стал таким роликом, набрав десятки тысяч просмотров на разных платформах.


Короткометражный фильм «Происшествие в банке» (2009)

Уже после первого фильма критики стали называть Эстлунда «облегченным Роем Андерссоном» — у того фильмы тоже населены десятками персонажей. Но Андерссон выписывает своих маленьких человечков годами, как Брейгель, а Эстлунд как будто подсматривает за ними через замочную скважину; неудивительно, что его ранние картины, снятые с участием непрофессиональных актеров, неискушенные зрители иногда принимают за документалистику.


Трейлер фильма «Добровольно-принудительно» (2008)

Чуткость к способам самовыражения человека XXI века — не конъюнктура и не попытка овладеть новым языком, как у старших коллег, например, у Михаэля Ханеке, с которым Эстлунда часто сравнивают; нет, он с самого начала карьеры существует в этом контексте совершенно органично. И неслучайно самый успешный на сегодняшний день фильм Эстлунда, «Квадрат», придуман так, что с легкостью может распасться на фракции, превратившись в эпизоды сериала — самой актуальной кинематографической формы.

Эстлунд — один из тех немногих режиссеров, умеющих продлевать жизнь кино, старомодного медиа из XX века, в сегодняшнем дне, делая его интересным для интерпретаторов и зрителей. Но привлечение внимания — не самоцель. «Моя задача, — не раз говорил он в интервью, — Заставить аудиторию пробудиться, поменять точку зрения. Сделать самостоятельный выбор в пользу той или иной моральной позиции».

Гуманист и провокатор

В мире, состоящем из переплетения социальных сетей, Эстлунд раз за разом исследует взаимоотношения человека и группы, человека с сами собой внутри группы. Его герой всегда в западне, расставленной другими людьми — тот, кто оказался в плену стереотипов или установленных обществом правил. Предлагая взглянуть на нормы с другой стороны, режиссер проверяет их на прочность — и часто вызывает неоднозначную реакцию публики.

Уже первый его фильм, «Гитара-монголоид», спровоцировал международный скандал. После показа на нескольких фестивалях, в интернете появилась петиция на английском и монгольском языках с требованием переименовать картину, так как у слова «монголоид» в некоторых языках отчетливо негативная окраска: «монголоид», то есть «идиот» — прозвище главного героя фильма, двенадцатилетнего мальчика, поющего под гитару дурацкие песни.

Гораздо более серьезную полемику вызвала третья полнометражная работа Эстлунда — «Игра», сюжет которой был основан на реальных событиях: группа чернокожих школьников из семей эмигрантов при помощи изощренных психологических трюков вымогала у своих белых ровесников телефоны и деньги. Из разговоров с подростками режиссер выяснил, что маленькие грабители намеренно эксплуатировали устоявшийся стереотип «опасный черный парень». Показанный в каннском «Двухнедельнике режиссеров», фильм вышел в шведский прокат в ноябре 2011-го года, и до самого Рождества его бурно обсуждали в прессе, иногда крайне не лестным для режиссера образом. Реакция не удивила Эстлунда: его целью было обнажить противоречия между удобными стереотипами и реальностью, указать на неуловимое высокомерие белого человека, по умолчанию считающего любого чернокожего (и вообще приезжего) жертвой. Настоящим расистом, по его мнению, в фильме является женщина, которая, игнорируя сам факт ограбления, кричит на родителей пострадавших мальчиков: «Вы огромные белые мужики, нападаете на маленького черного ребенка!».


Трейлер фильма «Игра» (2011)

Но не стоит делать из «Игры» далеко идущих выводов о захвате Европы очередными варварами: это лишь трагикомический эпизод новой реальности, притирка друг к другу разных социальных групп — проблема, о которой необходимо рассказывать вслух, потому что замалчиванием разрешить противоречия невозможно.

В следующем фильме Эстлунда, в «Форс-мажоре», предметом исследования становится семья, пара: на горнолыжном курорте в момент схода лавины мужчина неожиданно прячется, бросая жену и детей, а потом до последнего отпирается и утверждает, что никуда не убегал. Реальной опасности удалось избежать, но это трагикомическое происшествие разрушает доверие между главными героями — и сход лавины становится метафорой рухнувших отношений.

Хотя родители Эстлунда расстались, когда ему было четыре года (ненадолго воссоединившись, отец и мать появляются в его ранней короткометражке Family Again), как-то он обмолвился, что снял «Форс-мажор», для того, чтобы в мире стало больше разводов. Этот фильм, безжалостно обнажающий систему человеческих самооправданий, высмеивающий стереотипные представления о маскулинности, предлагает зрителю задаться вопросом: знаю ли я своего партнера? и настолько ли ценны наши отношения, чтобы сохранять их из последних сил? Ответы на эти вопросы могут оказаться болезненными – и это не значит, что их не надо задавать, уверен режиссер.

Но, даже вызывая дискомфорт и беспокойство, фильмы Эстлунда всегда остаются в большей степени комедиями — и уже однозначной сатирической комедией является его новый фильм «Квадрат», получивший в мае этого года главный приз на Каннском фестивале. В этой работе режиссер создает широчайшую панораму современных противоречий, безошибочно вычленяя самый уязвимый конструкт западного общества эпохи постмодерна — современное искусство. Является ли арт-объектом мешок для мусора, если он выставлен в галерее? Почему мы тратим огромные деньги на сомнительные произведения, когда миллионы людей живут в трущобах?

Эстлунду (кстати, прекрасному художнику: сценарий «Форс-мажора» был издан в Швеции с его рисунками) трудно отказать в самоиронии. Выставка, к открытию которой готовится главный герой фильма, куратор крупного шведского музея современного искусства (якобы заменившего собой устаревшую экспозицию Королевского дворца) — точная копия инсталляции, которую сам режиссер и его товарищи сделали в Вэрнамо на юге Швеции в 2014-м году. Как и в фильме, каждый из посетителей выставки мог выбрать один из двух маршрут в экспозиции: «Доверять людям» или «Не доверять людям»; как и в фильме, каждый из них мог войти в начерченный на земле квадрат и попросить о помощи.

Нарастающие, как ком, проблемы главного героя, галерея остроумных карикатур (от американской арт-журналистки, которая живет с обезьяной-художником, до немолодого молодого отца, приходящего в офис с младенцем), комические детали (вроде инсталляции из горок земли, которые случайно деформирует уборщик) способны развеселить, но не должны отвлекать от того, что всегда было для Эстлунда главным — от попытки достучаться до зрителя, рассмешив и пощекотав ему нервы, заставить его задуматься о личной, глубоко осознанной и очищенной от готовых формулировок ответственности каждого за то, что происходит вокруг.

Обновлено: 20/09/2017